Останкино

Останкино

Останкино — бывшая подмосковная усадьба, где так замечательно сочетались и природа, и сокровища старинного русского зодчества, и самые современные выдающиеся сооружения. Она славится прохладой рощ, живописным парком, чистыми, многоводными прудами и, конечно же, прекрасными памятниками искусства. Здешними могучими кедрами восхищался писатель и историк Николай Карамзин, вековые аллеи парка запечатлел на своих полотнах Исаак Левитан, не мог умолчать об Останкине и Александр Пушкин.

Это бывшее подмосковное село имело несколько хозяев. Иван Грозный (XVI в.) пожаловал его государеву служилому человеку некоему Алексею Сатину, затем им владел известный думный дьяк дипломат Василий Щелкалов. Позже при Романовых (с 1620 г.) Останкино стало собственностью князей Черкасских — близких родственников новой династии, а с середины XVIII в. оно перешло к графам Шереметевым, когда сын этого известного полководца петровских времен женился на единственной дочери князя Черкасского.

К концу XVI в. здесь кроме деревянной церкви, благоустроенного двора и слободы дворовых людей, обслуживавших боярскую усадьбу, появились большой пруд (сохранился поныне), кедровая и дубовая рощи. Впоследствии один из побывавших в усадьбе писал с удивлением: «Я видел в Останкине огромнейший кедр и мерил его, в окружности он имел 11 аршин», то есть 8 метров.

В 80-х годах XVII в. под руководством крепостного зодчего Павла Потехина здесь построили каменную Троицкую церковь. Пятиглавая, двухцветная, из кирпича и подмосковного белого камня, она богато украшена узорочьем и лепными декоративными деталями. Особенно хороши три крыльца с ползучими арками всходов и белокаменными ступенями широких лестниц. В церкви сохранился богатый резьбой иконостас и большая деревянная скульптурная группа испанской работы. Почти через сто лет к этому храму пристроили колокольню, которая по своим формам мало отличается от древней части.

Но особенно пышный расцвет усадьба в Останкине переживает в последнее десятилетие XVIII в., когда она стала владением Николая Шереметьева, которого в аристократических кругах называли Крезом-младшим. Ведь он имел в 17 губерниях России свыше 825 тысяч гектаров земли и более 210 тысяч крепостных. Граф Шереметев получил заграничное образование, занимался архитектурой, увлекался музыкой и театром. Четыре года он жил во Франции и Италии, где знакомился с национальным зодчеством, посещал музеи, аристократические салоны и театры. Постепенно им овладело желание прославить свое имя постройкой выдающегося дворца в подмосковной усадьбе. О своем замысле позднее он сообщал сыну: «Украсив село мое Останкино и построив в оном дворец мой в виде очаровательном, думал я, что свершу достойное и принятое с восхищением публикой дело, в коем все увидят мои знания и вкус, буду всегда наслаждаться спокойно своим произведением...»

И действительно, к концу XVIII в. неподалеку от Троицкой церкви уже стоял дворец-театр. Основой для его строительства послужили проекты зодчих Франческо Кампорези, Джакомо Кваренги и других. Однако многое в них не нравилось заказчику, и проекты были в корне изменены крепостными архитекторами Павлом Аргуновым, Алексеем Мироновым и Григорием Дикушиным.

Эта деревянная постройка, легкая и стройная, с удивительной соразмерностью частей. Центральная часть Останкинского дворца, где находится Театральный зал, одноэтажными галереями соединена с двумя павильонами — Итальянским и Египетским. Замечательны отделка и убранство дворца, особенно резьба по дереву, паркет, роскошные хрустальные люстры...

Очень наряден Театральный зал, на сцене которого одновременно выступало до 200 крепостных актеров, создавших славу Останкинскому театру. Среди них выделялись П. И. Ковалева-Жемчугова — дочь крепостного кузнеца, ставшая впоследствии женой графа Шереметева, и Т. В. Шлыкова-Гранатова. Надо сказать, что сценические фамилии крепостным артистам давались по названиям драгоценных камней. В труппе Останкинского театра были Изумрудова, Бирюзовы, Аметистова, Хрусталева, Сердоликов, Яшмов и т. п.

Большую ценность представляют редкая картинная галерея дворца, собрания гравюр, скульптур и фарфора.

Не обстановку ли Останкинского дворца имел в виду Стендаль, который побывал в Москве в 1812 г вместе с наполеоновскими войсками и мог заглянуть в заинтересовавший нас уголок русской столицы? Он писал что здесь «блистательная и элегантная отделка свежие краски, самая лучшая английская мебель, украшающая комнаты, изящные зеркала, прелестные кровати, диваны разнообразнейших форм. Нет комнат, в которых нельзя было бы расположиться четырьмя или пятью разнообразными способами, из которых каждый давал обитателю полные удобства и очаровательный уют, соединенные здесь с совершенным изяществом. Только моя счастливая и благословенная Италия давала мне такие впечатления своими старинными дворцами».

В останкинском дворце любая, казалось бы, малозаметная деталь выглядит художественным произведением, рожденным гением и руками крепостных мастеров. Это о них говорилось в путевом журнале польского короля Станислава Августа, видевшего дворец еще до окончания его постройки: «Из тех нескольких сот мастеров и художников, которые там работали, можно было бы насчитать не более 4—5 иностранцев, а остальные были не только чисто русские, но почти все люди графа Шереметева. Если бы факт этот не был подтвержден, трудно было бы ему поверить, до такой степени исполнение всей работы отмечалось изяществом... Что касается до столярных работ, позолоты, зеркал, оконных и дверных замков, паркета — все было самой лучшей работы и во всем этом нельзя было найти ничего более законченного».